Диагноз: темный игротех. - Ролевые игры живого действия

06.09.26

карта сайта

настройки

Сайт свободных игровых коммуникаций

Донжон

Когда Игра

							Зарегистрироваться Забыли пароль
		логин		пароль


поиск

In English

Для тех, кто здесь впервые

Календарь ролевых игр

География игр

Материалы по времени публикации

Материалы по рубрикам

Обновления

Полезные ссылки

Календари игр

	Тонизаторы на РИ	+1
	О трудностях создания инноваций	+2
	ЗилантКон 2009	+2
Топ игр 2026
	Дюна 2026	+1

Диагноз: темный игротех. / Дать комментарий / Нарн и Хин Хурин

Исходный текст:	Игры - “Нарн и хин Хурин“, мистерия с жестко заданным сюжетом, “Новая надежда Нольдор“, игра по Толкину со свободным сюжетом Время - 20-22 августа 2004 года, 28-29 августа 2004 года Место - Подмосковье, Черноголовский и Чеховский полигоны Количество человек - около 100 Главмастера – Раиса; Ника Питерская. Команда - темные игротехники Диагноз: темный игротех. Началась эта история ранней весной, когда к нам на мастер-класс пришел Лориндиль и пригласил ехать игротехами на «Падение Артедайна». Теперь вспомнила – это была ночь перед Пасхой. И мы согласились, и даже поехали. Первоначально предполагалось, что мы будем выскакивать разными мирными игротехническими персонажами – гонцами, бродячими эльфами, майяр, а в свободное время сядем тесным кругом, устроим парочку отыгрышей, почитаем друг другу лекции... Святая наивность - на полигоне выяснилось страшное: команда Рудаура, которая должна была наводить ужас на всю моделируемую часть Средиземья, играть не будет. Поэтому нам вручили два меча и предложили по мере сил отыграть темные силы. Темные силы мы (пять девушек, четверо юношей с мастер-класса и шесть, кажется, нормальных боевщиков из команды, кажется, Умбара) отыграли. Разоряли мирных хоббитов, пугали Линдон и Имладрис, пытали, приносили кровавые жертвы. За это нас пригласили на «Нарн и хин Хурин». Боевыми орками. Странно, подумали мы, но почему-то согласились. Выяснилось, что большая часть мастер-класса не очень любит Толкина, а после ХИ сыта им по уши, а тем, кому было все равно, собственная голова дорога как память. Мэлвин, Фаэри и Намо поехали в составе полигонной команды. В общем, оказалось нас пятеро девушек и Сережка, десятилетний сын Хэллуин. Потом, правда, выяснилось, что ситуация не так страшна, и среди боевых орков будут Утер, Ренфри, Аня и Люба, а также другие дружественные эльфы. Мы с Айлил заехали на полигон с утра, поставились, стали знакомиться с полигонкой и игротехами. Потом я прикинулась, раскрасилась и побежала по полигону знакомиться с игроками. Лица были смутно знакомы с «Артедайна». Дориат привел меня в состояние тихого благоговения. Там был стол! Длиннющий стол под парашютом. Правильно говорят – именно стол, а не высокие стены, делают из лагеря лагерь настоящий, почти дом. Около стола обнаружился стул, и стул этот (трон Тингола) был мне подозрительно знаком – его сделали для рыцаря Като на «Сказках». Я решила как-нибудь явиться и заявить о своих правах на этих трон, вернее, на его половину. Я на «Сказках» отыгрывала Смерть, а она была по совместительству супругой рыцаря Като и принцессой Черной Башни. Еще в Дориате были красивые деревянные кубки, повсюду висели наряды государя Тингола (поговаривали, что их у него семь. А у супруги – один). Вернувшись в лагерь, я заставила прикинуться еще и Гвай с Айлил, и мы устроили себе отыгрыш на отношения в орочьем отряде. Я в роли вожака домогалась бесстрашной воительницы Айлил, а Гвай – ее брат, защищал честь сестры, в результате чего у нас были разборки с поединком и жестоким убийством персонажа Гвай. Страшны отношения в орочьем отряде. Особенно ясно это стало, когда игра началась и мы большой и радостной компанией пошли (по тайм-плану) бузить рядом с Завесой Мэлиан. По тайм-плану нам следовало взять в плен эльфа, и мы много сил потратили, чтобы это сделать. Потом мы оттащили пленного эльфа (при полном, надо сказать, равнодушии отряда Маблунга. Они, кажется, тоже читали тайм-план) на замечательную полянку, носящую название «мабятника» или «Рая», привязали к дереву и начали над ним издеваться, попутно соображая, что бы у эльфа такое выпытать. Эльф отличался стойкостью, и на избиения не отвечал даже стоном. А орки, меж тем, хотели есть. Тайм-план горел. Тогда я отвела эльфа в сторонку с неприличным предложением указать таки мне лично дорогу на Гондолин, но он выхватил меч у меня из-за пояса (увы, сначала пришлось подать ему эту блестящую идею...), зарезал моего орочьего вожака и убежал. А орки покойного вожака съели. Такие у них, у орков, нравы. Потом из темноты я услышала шепот Гвай: «А ну, вставай! Будешь нового вожака играть!», на что ответила поминанием народной индейской избы, и осталась лежать, любуясь крупными звездами. После чего встала и пошла отдавать эльфийский меч в Дориат. Легенда моя (дурацкая привычка вступать в контакт, вместо тихого оставления артефакта/быстрой передачи информации и таинственного исчезновения) заключалась в том, что, дескать, человек, зовут Малк, родом из Дор-Ломин, а сейчас бродяга, шел, нашел полянку, там свежеобглоданные орочьи кости и эльфийский меч. Все это безобразие – легенда и меч - и было выдано отряду Маблунга. Потом до меня дошло, что я не успела стереть грим. Хорошо, что ночь оказалась темной. Потом совесть взыграла во мне, и я пошла искать свой отряд. Отряд обнаружился, и мы пошли искать Нарготронд. Нарготронд мы нашли. Беда в том, что находить-то его мы не должны были! Он же тайный город, о чем, как и о факте написания профессором Толкином книжки «Сильмариллион», нам сообщила Фирнвен. Мы быстро ретировались от ворот Нарготронда и пошли искать отряд, который должен был дать нам отпор. Случилась боевка, которую я не видела, ибо беседовала с Фирнвен. Известно, что на той боевке Гвай первый раз получила по голове. Трудовая ночь завершилась, и мы побрели в игротехнический лагерь. Да, я ничего не сказала о параде. На парад мы, конечно, пришли первые. Сели на куче песка над могилой, которую еще к ТББ выкопали, а, возможно, и к «Святой Земле» и завели дивные эльфийские песни. Конвоировали Хурина в театралке. После театралки Гвай обнаружила у себя на штанах песок и попыталась меня убить, мотивируя это тем, что теперь на всех фотографиях будет запечатлена навек опозоренной. Ничего подобного. Очень красивые фотографии. На следующее утро бегали в разных направлениях. Пугали Нарготронд (особенно старался Сережка. Это была его первая игра, он играл человеческого ребенка, воспитанного орками, и почти все команды хотели его перевоспитать обратно), оскорбляя эльфов по-разному. Нарготронд в ответ делился рецептами готовки ежей при помощи орка и колчана стел. Рецепты не находили практического применения. Еще Нарготронд замечательно попадал по голове – второй раз Гвай и одному орку из отряда Ворона. Орка потом шили. Вообще вопрос – когда в игре, позволяющей хорошо вжиться в роль, происходит событие, не решаемое игровыми методами – что следует делать? Очевидно, что остановка боевки и пожизневые разборки сильно выбивают из игры. Но как иначе привлечь внимание игроков к тому, что работать мечом надо очень, очень, очень осторожно? Дориат мы тоже пугали... даже пленника там взяли, но до игротехнички не довели – дорога-то шла мимо Бретиля, и бретильцы отбивали всех пленных. Что обидно, пленников мы резали на мелкие кусочки, чтоб не нашим, не вашим, а только Мандосу, а бретильцы складывали их из кусочков и лечили. И вылечивали! Впрочем, один пленник был не только взят, но и приведен в лагерь, и посажен в роскошную тюрьму, которую с утра отгрохали Мэриол, Аня и Люба. Пленник оказался начальником стражи Нарготронда. Он много пережил, этот храбрый эльф. Например, ужасы орочьей медицины (орки знали зашивание ран!) в исполнении Арагорна. Говорят. Потом его убили, мотивируя это недостатком места в темнице. Почему быть боевым орком очень обидно? Куда ни приходишь, всюду нелюбовь, неприятие и обнаженные мечи. Причем часто нас ждали заранее. И как заранее! Перекресток Тэйглин при ночных нападениях на Бретиль ярко освещался факелами. Трэх-четырёх по таймплану орков встречали с распростертыми объятиями впятнадцатером! Я считала, как заведенная: «Семь... Восемь... Девять...». Думаете, сраженных противников? Нет! Я считала собственные гибели на службе тайм-плана. Правда, четыре смерти у меня случились с интервалом в десять секунд. Зашла я как-то в тыл к отряду Маблунга, а там как раз Аттила. Один раз ударил меня большим боевым молотом (исконно эльфийское оружие). Орк сложился. Аттила сосчитал до десяти и стукнул снова. Потом снова сосчитал и снова стукнул. На четвертый раз я зашипела: «Перестань!» и уползла в кусты. Довольный Аттила пошел сообщать, что убил четырех орков. Субботним днем я совершила много радостных косяков. То я решила срезать путь от Нарготронда до игротехнички и обнаружила Амон-Руд в полной боевой готовности и с Турином во главе. Пришлось складываться самой и складывать весь отряд. В другой раз решили мы поохотиться на пленников. Взяли двоих. Один все время твердил, что он чей-то оруженосец. Чей? Смутные воспоминания на тему тайм-плана зашевелились в моем мозгу, вокруг бегали фотограф и видеооператор, и я радостно предложила остальным оркам пленника повесить. Потом оказалось, что сие действие и правда должно было произойти... Но на полтора часа позже. А так мы изъяли из сюжета необходимую информацию, и этот пробел кто-то должен был заполнять. Из-за этого косяка я постояла на коленях, кажется, перед всей игротехничкой. Меня временно простили, но пообещали это деяние припоминать в течение следующих двух лет. Светлым воспоминанием субботнего дня для всего орочьего отряда, несомненно, является вынос Амон-Руд, и не столько он, сколько последующее игровое взаимодействие с Турином. Сына Хурина привязали к дереву, остригли, как раба, выжгли у него на груди какое-то нехорошее слово, зверски исхлестали плетью, подразнили холодной водой с источника... Турин страдал. Очень красиво. Даже его Проклятие почувствовало угрызения совести и желание убить всех орков до единого. Исключительно тонким фоном для сцены с Турином были звуки флейты, доносившиеся со стороны Нарготронда. Теперь звуки флейты меня преследуют – к чему бы это? Также от Нарготронда показывался эльфийский отряд с вопросом – а что это вы тут делаете, мы орков до шести часов не заказывали? Орки подумали, не стоит ли заняться перевоспитанием человека в хорошего раба (эти тонкие психологические заморочки – на совести Хэллуин. Орки хитры и умны, но до такого им не дойти. Ее персонаж в итоге оказался человеком), потом покидали в него нож, дабы внушить должное почтение к будущим господам. Тут на полянку выскочил изможденный Гвиндор в сопровождении Белега и порешил всех. Мы забыли, что должны были спать если не по тайм-плану, то по Профессору. Говорят, в нарготрондском госпитале Турину лечили ногу, порезанную отравленным ятаганом. Ничего не знаю. Мы ятаганов не травили. Возникло, правда, другое предположение... Турина же, как известно, ранил Белег, пытаясь освободить от веревок... Вывод – эльфы травят мечи! Перед выносом Амон-Руд мы с Гвай ходили ловить и допрашивать Мима. Поймали его, немножко поиздевались, попытались приготовить гномье филе, поняли, что ведем себя как-то не по сценарию и пошли звать своих. В нашем отряде понятие чести и долга оказалось чрезвычайно сильным, хотя и своеобразным. Так, Турина мы не стали убивать, мотивируя это не тем, что ведем его к Морготу, а тем что дали Миму обещание: убивая гаурвайт, сохранить жизнь Нейтану. В ночной боевке при Нарготронде я не участвовала (хотя, говорят, она была образцово-показательной и нетравматичной). Мы, мелкие орки, не любим лезть под мечи, зато незаменимы, когда надо связывать пленников, издеваться, насмехаться и пытать. Поэтому нарготрондский полон был собран, сформирован, повязан, призван к порядку (эльфийки и примкнувший к ним Аттила были в хорошем настроении, они хихикали и отпускали замечания по поводу хорошей погоды) и мы пошли... Дальше все получилось по сценарию. Ужас несоответствия тайм-плану пронзил меня лишь однажды – когда неугомонные бретильцы обнаружили среди зверски зарезанных эльфиек живых. Неужели они выходят и Финдуилас?! Не выходили... Отдельное спасибо, несомненно, следует сказать защитникам Нарготронда, которые мужественно умирали, но и после смерти не выпускали из рук факелы. Это создавало неудобство при формировании полона, неясно было, кто живой, а кто нет, зато светло было, как на Арбате в час ночи. Боевая ночь продолжалась, мы пугали Бретиль, Гвай в очередной раз заехали по лицу (на этот раз была кровь, и много. С полигона Гвай уезжала с заклеенным носом), но тайм-план звал нас в бой, и мы пошли к Нарготронду – там, на уютной полянке, должны были сидеть Ниенор и Морвен. Времени оставалось еще много – можно было окопаться, чтобы выскочить в самый неподходящий момент и напугать-таки несчастных женщин и Маблунга. Темные фигуры преградили нам дорогу. «Ты кто?» - шепотом спросила я (была такая у меня функция – ползком добираться до вожака противников, договариваться, а потом ползти к своим и давать отмашку. В результате этих частых встреч перед каждой указанной в тайм-плане стычкой мы с Хэмиш понимающе улыбались друг другу и вступали в бой). «Я – фотогриб! – сердито ответили из темноты. Мы вас уже двадцать минут ждем!» О фотогрибах необходимо сказать особо. Во время первого пугания Дориата нас атаковало злобное создание. Оно шуршало кустами и поминутно озаряло тропу мертвенно-синеватым светом. Орки жаждали понять, что это за существо и можно ли его есть. Мы экспериментальным образом установили, что существо следует называть фотогрибом, что оно безобидно, но страшно ядовито. У меня сложилось впечатление, что к концу игры все фотографы осознали, что они – фотогрибы. В воскресенье следовало еще раз пойти напугать Бретиль. Я подсчитала и выяснила, что складывалась 19 раз. Двадцатый следовало отпраздновать, и я позволила себе сложиться от Черного Меча. Сценка была поставлена красиво – передо мной на Турина шел обдоспешенный орк с мечом Ломиэль, который только что умудрились сломать.. Мечи скрестились, орочий меч разлетелся в куски... Дальше игра кончилась и был прекрасный ливень. И мы последний раз проорали: «За тайм-план!» и «ЭрТэЭфЭм!!!» Последний клич объяснялся тихим озверением по поводу тотального незнания игроками правил по боевке. Они свято были уверены, что орк должен умирать после первого их удара, сами же они практически бессмертны и неуязвимы. Но и эти разборки остались позади... И в автобусе мы лишь тихо переговаривались между собой и хрустели козинаками. Я вернулась домой и затосковала, потому что лето кончалось. В среду мне позвонила Гвай и сообщила, что Утер набирает на «Новую Надежду Нольдор»... разумеется, темных игротехов. И мы с Гвай собрались, купили муки, масла и всякой вкусной еды, которую не надо варить, и поехали на «ННН». Ехали мы весело – не знали, что полигон перенесен, потому оказались сначала в Дедовске, а потом долго искали какие-нибудь следы обитания детей Эру возле бурной Переплюйки. Тьма сгустилась над нашим во чистом поле стоявшим игротехническим Ангбандом, и мы облачились в прикиды и закипятили масло, потому что была у меня мечта еще с ХИ – сделать в полевых условиях пончики. Масло вытворяло странные вещи – горело, например, синим пламенем, и все-таки пончики по-ангбандски были приготовлены, и ни одному феанорингу не удалось от них отвертеться. Всю ночь мы с Никой сидели у костра и говорили про умное. Часов в десять утра я ушла спать, умоляя Гвай разбудить меня, как только случится что-нибудь интересное, например, приедет Утер или начнется парад. Проснувшись часа через два и обнаружив свежеотстроенный силами Гвай Ангбанд, Утера и игротехов, я очень обрадовалась и предложила всем собираться на парад. Парад через какое-то время и впрямь случился. На параде было весело. Конечно, мы пришли на него первыми, бросив довозведение Ангбанда. В Ангбанде предполагалось поставить трон, который стоял в лесу с назапамятных времен и представлял собой действительно величесвенное зрелище. Сломав трон, мы поняли, что трех орков и майя для его передислокации мало. Игротехи были милы и красивы – вооруженные до зубов орки и волколак, Гвай в маске Глаурунга и двух плащах, изображавших багровую спину Глаурунга и его золотистое пузико (любимый объект фотографов) и я, конечно, в черной с золотом «охтаровке» – прикиде Саурона с «Остранн». Игроки собирались медленно. Последним, разумеется, пришел Гондолин. Правила объяснялись игрокам прямо на параде, особенно правила по боевке, осложненные юнитами. Я представила себе количество ударов, которое должно будет обрушиться на каждого нашего орка, и мне стало нехорошо. Я трусливо решила, что в орки не пойду ни за что. Тем более что в предстоящей Нирнаэт Арноэдиад мне могло предстоять, буде Ангбанд вдруг окажется выносимым, любопытное и веселое занятие – залезть в самый темный угол (самый темных угол Гвай специально отгородила) и дрожать там над выданным мне Сильмариллом, воображая, что их два и изображая из себя Моргота в бункере. Феаноринги даже пообещали залить угол цементом, а потом расковырять и выполнить клятву. Игра потихоньку началась, к нам присоединились темные майяр - в черном с серебром, а потом в своем замечательном прикиде пленника (которым вытирали руки, зачищали ржавый доспех, и по-другому над ним тоже издевались) прибежала Птаха. По этому случаю мы сделали еще одну сыгровку – на этот раз с наказыванием беглого раба. Гвай строила орков, орки старались, пленник страдал, а мой персонаж скучал. Несчастный темный майя осознавал, что аналогичным наказанием аналогичного пленника с аналогичным отрядом орков, которому надо объяснить, что сразу сапогом под ребра давать не надо, ему заниматься завтра... и послезавтра... и через сто лет тоже. Дальше получилась мистика, которая бывает, когда природа берет на себя роль мастера по антуражу – я разговаривала с игротехами по жизни, а у меня на плече невесть откуда оказался здоровенный красавец-паук. Дошутились... После чего воодушевленные боевые орки пошли вершить черные дела, темные майяр отправились склонять Уль... в общем, персонажа Алькор, на темный путь, я же ощутила тоску и скуку и вместе с новым персонажем Птахи отправилась приключаться по полигону. Играли мы двух пленных эльфов, нольдо и синда, которых освободили, перебив отряд орков, их захвативший, какие-то воины Первого Дома, дали мечи и послали на все четыре стороны Замечательно поспособствовали вживанию в роль игротехи, возвращавшиеся из набега и решившие после некоторых раздумий («Это господин?» «Да нет, это эльф какой-то...» «Лови!») нас погонять . Чрезвычайно запуганные, мы влетели в Химринг, где ощутили гостеприимство сынов Феанора Там выяснилось, что мой спутник зашукан гораздо больше, чем я, ибо пообщался с таинственной личностью в черном плаще, поэтому силами простого лекаря не исцеляется. В сопровождении Маблунга мы пошли лечиться в Дориат. Мой персонаж – сын синда из Дориата и нольдо из свиты Галадриэль, никогда не бывавший в Менегроте, хлопал единственным глазом, оставшимся ему после общения с орками, потому что впервые увидел леди Мэлиан (и леди Мэлиан сразу определила, почему так нехорошо нольдо – он общался с Гортхауром. Я обрадовалась и удивилась – моему безымянному майя придумали имя!) ... а государь Тингол из своих рук поднес ему еды! А с Маблунгом они даже поговорили! Но вместо того, чтобы отправляться в родительский дом, юный Хелек последовал за своим другом в Нарготронд. Тем более что ему и самому туда надо было. Это была квента персонажа, писавшаяся еще к «Нарну». Я надеялась поиграть эльфа, которого могли бы замучить наши орки. Молодой эльф, сын синда из Дориата и нольдэ из свиты Галадриэль, отправившийся погостить к дядюшке в Нарготронд. По первоначальной идее его убивали орки... а тут он снова вылез, живехонький, хотя и с выжженным глазом. Этим глазом (закрашенным красным карандашом) и черной повязкой я стремала окружающих. Наверное, это действительно смотрится странно и противоестественно – эльф с черной пиратской повязкой. Наша игротехническая парочка («отряд по высадке на полигон кактусов», как выразилась Птаха) пришла в Нарготронд. Местного жителя увел на допрос государь, а мной занялись скучающие эльфы и в особенности Галадриэль (Ренфри). Мой персонаж краснел, бледнел и запинался от красоты дочери Финарфина, я сама запиналась от плохого знания текстов. Никто не мог припомнить, что стало с дядюшкой Хелека (предположительно, он погиб в Дортонионе, я это слово слышала третий раз в жизни), но гостеприимство, стремление оставить юношу в Нарготронде и обучить всем премудростям кузнечного мастерства (матушка-нольдэ очень хотела для сына такой карьеры, ляпнула я) было истинно эльфийским. И даже светлым. Но мне мучительно захотелось к себе в лагерь, темнить и темнючить, а потому Хелек решительно выразился в том смысле, что это кузнечное дело ему даром не нужно, что он уже большой, чтобы выбирать свой путь, что он пошел искать своего дядюшку, а если не найдет, сообщит матери скорбную весть. И убежал в лес, сказав напоследок леди Галадриэль, что не умеет воспевать красоту, но... Проходя мимо Хитлума, я обнаружила Хитлум, стоящий с обнаженными мечами у ворот... из чего следовало, что темные игротехи не дремлют. Хитлумцы, разумеется, послали меня подальше. В игротехничке было тихо. Орки вернулись из боевого вылета и их было не видно-не слышно, темные майяр пришли сообщить, что обольщение Ул... как его там идет успешно. И тут в Ангбанду пришлось переквалифицироваться в Мандос. К нам пришел честный Рингиль. Его персонажа убили орки в Хитлуме. Целительницы уже принялись лечить израненного героя... но тут пришел Фингон и печально сказал, закрывая воину глаза: «Спи спокойно. Это был юнит». Трудно быть Намо! Светлый воин требовал доспехи, коня, лодку и обратно, биться с Врагом. Потом он смерил Намо уничижающим взором (я еще не успела снять зеленую эльфийскую котту) и изрек: «Я раскусил тебя. Ты – Враг. Только ты перекрасился. Теперь ты – Зеленый Враг, Лайкаготто». «К Ирмо!» - хором ответили мы с Гвай. Но Ирмо отыгрывать не пришлось - в игротехничку пришла Лин, ее героиня оправилась в Чертоги Мандоса вслед за любимым. Произошел торг, в результате которого... нет, никого обратно смертными не выпускали, но Рингиль пилил дрова на два часа меньше положенного, и это за маленькую баночку соли. Соли в игротехничке не было, а мы собрались печь картошку. Когда неугомонные души ушли новыми персонажами, мы заскучали, Тут выяснилось, что скучно не только нам – какая-то эльфийка в Химринге пламенно хотела в Ангбанд. Ее захватили и привели, Гвай принялась за черное дело переманивания девушки на темную сторону, а я решила наконец продемонстрировать мазохистскую часть своей личности и принялась работать свежеплененным нольдо. Гвай искушала эльфийку жизнью и свободой в обмен на клятву верности Ангбанду, а надо мной жестоко издевались наши орки, читая лекции о превосходстве орочьей расы над остальными (орки опять оказались слишком интеллектуальными для мистерии... На «Нарне» нас ругали за чрезмерный ум и своеобразный юмор в речах и дразнилках и предписывали в основном нечленораздельно рычать). Мой персонаж был в корне несогласен с орочьей пропагандой, а потому достал засапожный нож (его не обыскали), перерезал веревки и бросился убивать персонажа Гвай. Его снова связали, но при этом ранили, и он отдал Мандосу фэа, громко издеваясь над окружающими. Тут в Ангбанд вернулись майяр и сообщили, что кто-то из орков напал на вастаков. Я отдала глубоко неверный приказ взять орка из самых талантливых мазохистов и отвести вастакам на расправу. Это было проделано, в результате чего вастаки уверились в глубокой лживости Моргота. Через некоторое время орки рассказали, что вастаки недружелюбны, но провели их сквозь свои земли беспрепятственно (у Бора было мало людей для нападения). Я обрадовалась и побежала стучать в Химринг. В Химринге меня оглушили, допросили... и тут плохое знание текста вновь уронило мне на голову несколько красивых шишек. На вопрос: «Кто твой лорд?» я, человек из дома Хадора по имени Малк, ответить не смогла. Только потом до меня дошло, что это Хурин, а так я выдала тираду, что у меня нет народа и лорда, ибо я изгнанник и руки мои в крови, и нет мне приюта. После чего Карантир вывел моего несчастного персонажа за ворота и прирезал. Вернувшись в лагерь, я завалилась спать. Назавтра должна была состояться Великая Битва, а посему с утра мы воздвигли Стены Ангбанда, выложив их бревнышками. Орки обдоспешивались, я нервно щелкала бичом, а Гвай вырезала себе струю пламени Глаурунга. Получилась эта штуковина метра четыре в длину и жутко тяжелая. Приходившие в лагерь светлые ужасались и вскоре по полигону пошли гулять страшные слухи о секретных ангбандско-шаолиньских техниках боя. Потом к нам прибежала Птаха, красиво разрисованная, мы облили ее водой, чтобы волосы не были такими пушистыми, и стали ждать. Светлые собирались очень долго. Потом они пришли. Мы ехидно посмотрели на них со стен, облили пленника водой и убили его. Светлые ринулись, орки ринулись... Гвиндору (Шагги) разбили лицо (как потом выяснилось – сломали нос). В ворота пришел биться воин из отряда Гвиндора, его взяли в плен. Потом кто-то многократно кого-то рубил, Глашу резали в колбасу. Хурин гонял балрогов (плохо ходить с одной плетью против обдоспешенного Радомира). Балрог попал под струю пламени дракона. Им, конечно, ничего, а вот у меня на лице ссадина. Бой в очередной раз утих, я решила сделать гадость для разнообразия - мой темный майя отрубил голову свежезахваченному пленнику и сбросил его со стены. Снова дрались, Фингон обнимался с балрогом (на сей раз балрог был правильный, большой и в кольчуге, но без бича. Плащ сваливался в его могучих плеч и висел, как хвост), а Галадриэль бросалась к телу родича сквозь огненную стену (стена была иллюзорная, но очень правильная вышла Галадриэль у Ренфри. Глубоко воинственная и бесстрашная. В бой ходила в суконной рубашке Мэриола и в камуфлязных штанах. И в огонь бросилась на раздумывая). Мой майя вышел на поединок воль с Куруфином и победил, но тут откуда ни возьмись появился воспитатель замученного пленника и прогнал его (майя то бишь) от тела феаноринга. Тогда майя поднялся на стену и сообщил Бору, что род его проклят Морготом (чтобы было по Толкину). Хурин прорвался в самые ворота Ангбанда. «Урра! – завопила я. – взять его! Все по Толкину!» Прибежали майяр. Но Хурин проигнорировал их чары и ушел сквозь стену. Бессмысленное кровопролитие кончилось, раненых по игре и по жизни (на того самого пленника, очень маленькую и хрупкую девушку, уронили обдоспешенного гнома, да и вообще – бинты, испачканные вполлне настоящей кровью, валялись по всей полянке) уложили рядами, феаноринги пришли под ворота Ангбанда. Гвай и майяр запели «Тьму-пелену». Светлые силы затянули «А Элберет Гилтониэль». Получилось исключительно мелодично. Бор упал в обморок. Нольдор объявили осаду и ушли доигрывать. Мы с Гвай сделали салат, вместе с полигонкой съели его и стали смотреть, как потянулись к выходу с полигона эльфийские караваны. Уезжали мы почти последними, на перроне встретили половину хитлумцев. Хитлумцы всю дорогу нежно называли нас «наши враги» и кормили колбасой. Боевое игротехническое лето кончилось. А я поняла, что четыре игры по Толкину за сезон, даже если не играешь, а помогаешь их делать – это многовато. Потому что в вагоне мы с Гвай наблюдали за тремя девушками в розовом, кривлявшимися своим отражениям в стекле, и думали хором: «Что мы делаем в этом месте?». И я, заслуженный темный игротех, чувствовала себя последним дивноидом.
Тема:
Ваш комментарий:	Help about enriched text format
Инструкции:	Вы можете использовать следующие выделения: - _text_ - выделенный текст - text - жирный текст - пустая строка - новый абзац Правильные URL вида http:// или ftp:// будут превращены в ссылки. На другие итемы Communiware можно ссылаться вот так: в cmw:464(статье Левенчука).

Лица игр

Крест
(Михаил Крестовский, г.Алматы)

Ближайшие события

все регионы

09.09.2026-13.09.2026
Последнее слово

10.09.2026-14.09.2026
"СПИ" - Сонная Полигонная Игра

10.09.2026-13.09.2026
Zombie-game «Новая угроза»

10.09.2026-14.09.2026
Звёздные Войны: Тени Академии

11.09.2026-14.09.2026
The Z.O.N.E. "Проект Хронос" (S.T.A.L.K.E.R.)

все события

Заявиться через: allrpg | joinrpg

Добавить событие

Ролевые ресурсы

все ролевые ресурсы

Наши баннеры

Другие игры и ресурсы

Настольная игра Берсерк

Справочник разработчика игр живого действия

Ролевые события, статьи и организации — в одном месте

Видеоархив Вячеслава Рожкова

дизайн портала - Срочно Маркетинг