21.11.26
карта сайта
настройки
войти
Сайт свободных игровых коммуникаций
Зарегистрироваться
Забыли пароль
логин
пароль
поиск
In English
Для тех, кто здесь впервые
Календарь ролевых игр
География игр
Материалы по времени публикации
Материалы по рубрикам
Теория и практика
Умелые руки
О нас, любимых
Игры и жизнь
Ролевые ресурсы
Живые журналы
Ролевое сообщество
Ролевой фольклор
Разные игры
Для ролевика
За рубежом
Исследования РИ-сообщества
Для мастера игры
ИГРЫ БУДУЩЕГО
Номера
Фото и видео
Сюжет
Публикации про нас в газетах и журналах
Фотоконкурс на Комконе 2012
Боевка
Архив новостей
Архив
Новости и объявления old.alexander6.ru
Форум old.alexander6.ru
Сообщество
Ролевые игры и общество
Ролевые игры в СМИ - что о нас говорят и пишут
Взгляд изнутри
Профессия - игротехник
Игры будущего - материалы
Мы - сообщество!
Ролевые медиа
Прочие материалы
Исследования РИ-сообщества
Нужна помощь!
Публицистика
Архив актуальных тем
Источники
Фольклор
Опросы
Фотогалерея
Полезные ссылки
Помощь
Webring
Ролевое телевидение
Путевые заметки
Крафт
Обновления
Полезные ссылки
Календари игр
Лучшее
Тонизаторы на РИ
+1
О трудностях создания инноваций
+2
ЗилантКон 2009
+2
Топ игр 2026
Дюна 2026
+1
Черные дыры светлого будущего - часть 2
/ Дать комментарий
/
Взгляд изнутри
Исходный текст:
Игра и современность Как уже было отмечено в предыдущем докладе (имеется в виду доклад Джулиана – прим. автора), современная культура девальвировала и стерла практически все ценности, которые испокон века считались подлинными и присущими человеку коренным образом, как то: любовь, мужество, честность, достоинство, верность, веру, фантазию, любознательность, совесть, сострадание, истину. – Литература жанра fantasy подняла на щит именно эти ценности в незавуалированном, открытом виде, не стесняясь этого, включив их в сюжет и фабулу литературного произведения. – Эти ценности как абсолютные, на самом деле, проговаривает в себе каждое подлинное произведение искусства, а в литературе fantasy, столь широко используемой для сюжета ролевой игры, эти ценности присутствуют явно и ярко выражено, непосредственно. Искусство дает человеку прикоснуться к этому большему, чем есть он сам, самое же большее есть абсолютное и нерушимое. Чем более этого абсолютного в жизни человека, тем более подлинным он себя ощущает. Соответственно, произведение искусства тем лучше, чем более в нем подлинности. – Самое плохое произведение искусства, тем самым, причастно истине. В той степени, в какой игра достигает в себе этой подлинности, игра, в том числе ролевая, есть произведение искусства. – Тем не менее, наше включение в эту подлинность происходит не непрерывно, раз и навсегда, но эпизодами. В одну реку не войти дважды, и любое достижение подлинности существования не длится само собой – оно для своего сохранения требует усилия быть человеком. Есть стремление, чтобы эти эпизоды подлинности длились дольше, в конце концов, становясь непрерывностью, и этим объясняется тяга человека к эстетике, искусству. Самая естественная, подлинная жизнь, таким образом, насквозь искусственна. Как же произошла девальвация абсолютных ценностей, каков ее механизм? — Немецкая классическая философия называет три сферы деятельности человеческого духа, где человек соприкасается с абсолютными ценностями, от какого соприкосновения, собственно, и происходит всякое понятие об абсолютных ценностях: религию, философию и искусство. (Можно спорить о том, включать ли в этот список, скажем, науку, любовь или состязание, агональность. — Ответ на этот вопрос лежит за рамками настоящего доклада. С точки зрения автора (моей), этот вопрос является вопросом об определениях понятий. В системе определений Гегеля понятия определены именно так, и, надо сказать, что для современной гуманитарной мысли система мышления Гегеля является базовой). Здесь сразу встает вопрос: к какой области отнести игру? — В сфере философии или религии для игры места нет. Философия предполагает в своем методе некоторое отвлечение, отшатывание от повседневности, взгляд не только на окружающие объекты, но и на свой собственный взгляд, требует взгляда на нечто из области ничто. — Игра же требует неотрывного погружения в повседневность, живого участия. В религии приоткрывающийся или открывающийся абсолют остается непререкаемым, что является условием религии, легитимирует ее как воссоединение с абсолютом. Под сомнение ставится верное понимание абсолюта, но не он сам. — Игра ставит абсолют под сомнение в процессе игры. Сам абсолют становится игровым объектом. Серьезность и непреложность серьезных реалий в игре смещаются, чтобы эти реалии вновь стали непреложными уже внутри игры. Надо сказать, что не все реалии, которые считались до того незыблемыми, проходят испытание игрой. Что до религиозных ценностей, то они, как правило, в игре не теряются, но, напротив, или упрочиваются, или обретаются. Из трех названных видов деятельности только искусство может быть тем локусом (местом), с которым можно сопоставить игру. — Искусство сознательно работает с условностями, требует не рефлексии (отвлечения от процесса), но, наоборот, наиболее полной вовлеченности в свою условную реальность, а также выявляет истинный статус вещей путем отказа от какой–либо предварительно заданной статусности, переводом статусов в условности, то есть, делая любой заданный статус фиктивным. Особость игры в сфере искусства, помимо собственных выразительных средств, обязательной коллективности в творческом процессе и особой процессуальности, находится еще и в обязательной состязательности, древней агональности игры, при этом состязательности олимпийской, незамутненной какими–либо внешними выгодами. Современная европейская цивилизация нивелировала все три указанные сферы до уровня повседневности, при этом совсем не в том плане, что философ теперь не разгуливает в белом хитоне по портику, священник пишет контент для электронного сайта своей церкви, а художник не живет ни при дворце, ни непременно в мансарде. — Нивелирование произошло в плане утилизации абсолютных ценностей, прикосновение к которым ранее и было подлинной статусной привилегией названных трех сфер. Утилизация состоит в том, что подлинно человеческие, необъяснимые из утилитарных смыслов ценности становятся измеримыми в утилитарном смысле — при этом, измеримыми необязательно денежным эквивалентом (хотя, со временем, без него не обходится), но измеримыми категориями эффективности, полезности, социальной справедливости, комфорта, престижа, приличия, моды, нормы, то есть всем тем, что является измеримым, оцениваемым, управляемым и контролируемым. Горизонт возможностей человека, оставаясь бесконечным, поскольку каждая вещь может поворачиваться к нам бесконечным множеством аспектов, становится парадоксально ограниченным. Ограниченность его заключается в отсутствии тех возможностей, которые являются своими собственными для каждого человека, в которых человек выражается подлинно и самостоятельно. По определению эти возможности не могут быть контролируемыми и манипулируемыми, это как раз возможности свободы человека, возможность участия в его жизни потустороннего, иного, непонятного, неизмеримого и ненормального, особенного, чего человек мог коснуться в философии, религии и искусстве, при этом неважно, по какую сторону алтаря, рампы или философского трактата он находится. Сфера, называемая духовной, из которой человек черпал свою оригинальность и подлинность, оставалась неподвластной никакому институту, даже церкви (церковные догматы говорят о полной трансцендентности Бога, уникальности и своеобычности религиозного опыта каждого верующего, то есть, грубо говоря, Бог церкви не подвластен, а святой человек – не нормален, не от мира сего, а святость – идеал воцерковленной жизни). Цивилизация, тем не менее, на такой тотальный контроль претендует, при этом действует средствами, недоступными для адептов подлинных ценностей в их абсолютном выражении. Особенность цивилизации именно в том, что агональное поле борьбы различных религий, философии или взглядов на искусство не является зоной действия механизмов цивилизации. Конкуренции на этом поле цивилизация не выдерживает и моментально уводит спор на другое, присущее ей поле, или, говоря попросту, съезжает с темы. – Святость не под силу цивилизации (под святостью здесь понимается неотмирность в широком смысле, стремление к абсолютному вне обстоятельств), люди цивилизации «слишком человеческие», говоря словами Ницше, они считают себя для святости чересчур слабыми – во всех отношениях, а, раз так, то и святость им не нужна и чужда. А, значит, и стремление быть человеком сглаживается, упрощается до обстановки, до объявления ее самоценной, до сведения человека к одному из ее элементов – пускай и центральному. А, значит, и тот, кто стремится к иному, становится странен и чужд – во всяком случае, непонятен и ненормален. – Центральность же человека среди обстановки без его стремления быть человеком иллюзорна, поскольку человечность человека ограничивается обстановкой, стремление к человечности сводится к перемещениям вещей. Ценной становится некая позиция по отношению к обстановке, а, значит, попросту определенная конфигурация обстановки. Ценность человека определяется его способностью к упорядочению обстановки, к умению устроить вокруг себя определенную конфигурацию вещей, то есть способность к организации, обеспечению, управлению и контролю. Все, что еще не охвачено этими процессами, должно быть ими охвачено, в том числе и другие люди. Такой охват справедливо назвать обналичением, поскольку за вещами и людьми признается действительным только то, что поддается измерению в рамках названных процессов. Свобода человека, таким образом, оказывается ограниченной внутри перемещения обстановки, и такая свобода является единственной признаваемой свободой. Вещи мира бесконечны и многообразны и могут открываться бесконечным разнообразием конфигураций – и среди этих конфигураций цивилизация допускает полную свободу выбора и всячески за нее ратует (по принципу, что одному нравится арбуз, а другому - свиной хрящик), но зато с трудом терпит (а, чаще всего, не терпит) свободу, находящуюся вне круга контролируемых вещей, то есть свободу философа, художника или верующего, которая свобода не может не открываться в поступках, тревожащих цивилизованные нормы своей неконтролируемостью. Для искусства подобный контроль означает нормы художественной эстетики для художника, нормы вкуса с точки зрения экспертных оценок, нормы зрительского восприятия художественности. Искусство становится не творением, а нормой творения, то есть проектом организации художественного вкуса, взгляда, эмоции, тела, психологии. Искусство превращается в шаблон, формат, посредством которого всякая ирреальность укладывается в реальность – а идеология здесь может быть любая. Искусство обращается, таким образом, мощным средством идеологического манипулирования под лозунгом самовыражения и освобождения личности. Нынешний итог такого развития искусства как проекта – так называемая масскультура, суть которой вовсе не в «низком жанре». Объектом масскультуры может сделаться любое культурное или вовсе некультурное явление – от Моцарта до «Русского шансона» – был бы грамотный менеджер проекта. Масскультура характерна именно трансформацией искусства в проект, в котором следует организовать все – от условий показа искусства до самой аудитории, ибо главным является не предмет показа, а обстановка этого показа, его санкционированность как точки притяжения внимания. При таких обстоятельствах ведущей фигурой процесса искусства становится менеджер проекта, в задачу которого входит, прежде всего, умелая манипуляция шаблонами и форматами восприятия, которая обеспечивает проекту успех. Другая черта масскультуры, которая и позволяет пользоваться ее механизмами как манипулятором, это ее фрагментарная структура, когда внимание человека оказывается рассеянным по множеству объектов, каждый из которых объявляется важным – при этом апелляция происходит к разным стереотипам и моделям человека: сексуальной, политической, возрастной, национальной, социальной, гендерной, экономической, психологической и прочим или к совокупности моделей. Внимание человека, таким образом, растягивается по множеству знаков, возникающих и пропадающих с равной легкостью, и отвлекается от главной проблемы человека – быть человеком. Происходит подмена как содержательная, так и статусная. Разумеется, человек обречен быть человеком, и потому его проблема остается с ним, однако навязанная проектом масскультуры и проектом искусства постановка взгляда не дает найти ей решение в адекватной ей области, подменяя решение очередной моделью. Выход ищется либо в кабинете психолога, либо в поездке на пленер, либо в смене работы, иномарки, из которой можно взглянуть на мир свысока, или сексуального партнера, либо в какой-то общественной деятельности – по спасению исламских женщин от гнета ислама, к примеру, и т.п. – фишек у масскультуры предостаточно. Из всего сказанного не следует, что существует некий тамплиерский заговор оболванивания 99% человечества масскультурой во имя благоденствия заговорщиков – отнюдь. Ситуация гораздо страшнее: таков процесс цивилизации, и изменение его возможно только при условии игры на его условиях, что означает замену старого дракона на нового, совершенно такого же. Попытки же развернуть филистера лицом к истинной постановке проблемы человеческого существования натыкаются на духовный фашизм цивилизации. – А что плохого в том, что мы живем так? – вопрошает филистер. – А кто вам не дает жить так, как хотите вы? – отвечает он тем, кто именует филистеров филистерами. – У нас общество равных возможностей, и плюрализм с демократией, и все точки зрения должны быть учтены. Нет ничего дурного в том, что мы хотим комфорта и порядка. Мы всего лишь люди, не надо требовать от нас святости и убежденности в каких-то туманных идеалах. А вы что же, хотите, чтобы человек отказался от естественного ему стремления к организованной и безопасной жизни? У меня и так много проблем, и мне хочется отдохнуть, не надо лезть ко мне с вашими высокими истинами. Никакие высокие цели недостижимы без четкой организации и обеспечения. А что вы возмущаетесь? – это ведь так. – И ведь действительно, возразить что-либо тут невозможно. А именно потому, что взгляд филистера уже установлен, а прочее ему неприятно, а раз неприятно, то и не имеет смысла. Любой бунт, попытки протестного движения против филистерства моментально гасится либо списыванием его на какую-то модель (чаще всего возрастную или богемную – дескать, художник должен протестовать, это такое естественное свойство художника), либо масскультура моментально создает этому бунту соответствующую упаковку и делает его модным продуктом, либо, если это не срабатывает, власть объявляет прецедент опасным и антиобщественным, апеллируя все к тем же стереотипам сознания, и действует силой – прямо или косвенно. На данный момент сфер, до которых филистерство еще не добралось, осталось совсем немного. Будущее – одна из них. Тем не менее, стремление и будущее организовать и устроить, то есть, поставить под контроль чаяния и мечты, ограничив их плоскостью разумного, реального, нормального, измеримого, уже явно видно и давно осуществляется – и на государственном, и на цивилизационном уровнях. Противопоставить что-либо на дискурсивном уровне этому стремлению окончательно превратить человека в рациональную модель невозможно. Такое стремление к светлому будущему, когда у человека отпадет его главная проблема – быть человеком, а, значит, будущее будет наконец-то бесповоротно достигнуто, и будет оно светлым, ибо обеспеченным, прогрессивным и организованным, никакими рациональными доводами сбить с толку невозможно, поскольку рационализация – суть такого проекта будущего, и уж тем более невозможны никакие иррациональный доводы, ибо их цивилизация просто не признает как легитимные ибо они иррациональны. Такие ценности, как честность, истина или совесть, уже сейчас малопонятны и невнятны широкой аудитории и еще удерживаются в мире инерцией традиции, но вскоре будут упразднены за малой эффективностью. И вовсе никого не будет волновать уже, что в такое будущее человек провалится как в черную дыру, из которой обратно к человеку уже не выбраться.
Тема:
Ваш комментарий:
Help about enriched text format
Инструкции:
Вы можете использовать следующие выделения:
- _text_ -
выделенный текст
- *text* -
жирный текст
- пустая строка - новый абзац
Правильные URL вида http:// или ftp:// будут превращены в ссылки.
На другие итемы Communiware можно ссылаться вот так:
в cmw:464(статье Левенчука)
.
Лица игр
Венера
(Анастасия Деева, Верхняя Пышма)
Ближайшие события
все регионы
27.11.2026-30.11.2026
Два мира: не буди лихо
27.11.2026-30.11.2026
Silent Hill
28.11.2026-30.11.2026
Вандерцайт 1.4
04.12.2026-07.12.2026
Хроники Аркхэма: Льды Антарктиды
05.12.2026-07.12.2026
Благой Коулун: Восемь Драконов
все события
Заявиться через:
allrpg
 |
joinrpg
Добавить событие
Ролевые ресурсы
все ролевые ресурсы
Наши баннеры
Другие игры и ресурсы
Настольная игра Берсерк
Справочник разработчика игр живого действия
Ролевые события, статьи и организации — в одном месте
Видеоархив Вячеслава Рожкова
дизайн портала -
Срочно Маркетинг
первая
наверх
info@rpg.ru