 |
|
|
Кстати о мятежах и восстаниях
/
hold_gold
|
|
|
|
10.01.14
07:10 |
Кстати о мятежах и восстаниях
Я женщинами бойко торговал
На улицах Москвы и Ленинграда,
Пока народ кругом митинговал,
Под танки лез и строил баррикады,
писал Вадим Степанцов вскоре после событий начала 1990-х. Это выглядело (и выглядит) цинично и грубо, но – увы, – очень жизненно. В эпоху переворотов и глобальных потрясений всегда найдутся люди, которые сумеют поймать в мутной воде золотую рыбку, приносящую поживу. И Париж начала XIX века отнюдь не был в этом смысле исключением. Виктор Гюго упоминает в «Отверженных», что «во время восстания 12 мая 1839 года на улице Сен-Мартен хилый старичок, тащивший увенчанною трехцветной тряпкой ручную тележку, в которой стояли графины с какой-то жидкостью, переходил от баррикады к осаждавшим ее войскам и от войск к баррикаде, услужливо предлагая стаканчик настойки то правительству, то анархии».
 Гюстав Брион. Баррикада
(иллюстрация к роману «Отверженные»). Ок. 1864 г.
Однако Гюго также отмечает, что «если мятеж приближается и берет верх, хозяин лавки проворно закрывает ее и поспешно напяливает мундир, иначе говоря, спасает свои товары и подвергает опасности самого себя». Почему? Что толкает лавочника, обычного обывателя принять участие в мятеже на той или другой стороне? «Всякий, кто носит в душе тайный бунт против государства, жизни или судьбы, причастен к мятежу, и стоит ему только вспыхнуть, как человек начинает оживать, он чувствует, что его подхватывает вихрь», – пишет Гюго.
В течение двух лет, что прошли после Июньской революции, Париж видел множество народных волнений. Осенью и зимой 1830 года парижане вышли на улицы, требуя смертной казни министрам Карла Х; по городу шагали толпы с трехцветными знаменами, которые пели «Марсельезу» и кричали «Смерть министрам!», порой добавляя «или смерть королю!». Когда палата пэров приговорила министров всего лишь к пожизненному заключению, народ бурно выражал свой протест; имело место кровопролитие. В апреле 1831 года Париж бурлил во время судебного процесса над девятнадцатью членами Общества друзей народа, которых обвиняли в намерении ниспровергнуть режим Луи-Филиппа; толпа, выкрикивая антиправительственные угрозы, заполонила набережные и бульвары, кидала камнями в стражей порядка.
И не надо думать, что мишенью для народного гнева было только правительство. Достаточно вспомнить разгром церкви Сен-Жермен-л’Осеруа, в которой легитимисты в феврале 1831 года устроили богослужение за упокой души герцога Беррийского, сына свергнутого короля. Не успела начаться служба, как толпа заполнила церковь, принялась срывать со стен и топтать ногами распятия, разбивать статуи и витражи; на следующий день, не удовольствовавшись этим, разнесла также дворец архиепископа на острове Сите.
Причины бунта могли быть не только политическими, но и экономическими. В апреле 1832 года парижским властям пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением ветошников (людей, чьим промыслом было подбирать мусор, выбрасываемый на мостовую, и сдавать в переработку). Во время эпидемии холеры власти, стремясь оздоровить обстановку в городе, приказали вывозить отбросы как можно скорее и временно запретили ветошникам заниматься своим ремеслом; те бунтовали несколько дней, построили баррикаду у ворот Сен-Дени и в конце концов сорвали ассенизационную реформу.
«Революция окончилась, но парижский народ, пристрастившийся к баррикадной борьбе на городских улицах, стал поднимать бунты гораздо чаще, чем прежде. Предлогом для волнений становилась любая мелочь, от судебного заседания до ссоры в кабачке», - пишет, анализируя тот период, историк В.А. Мильчина.
Волнения на улицах приводили к человеческим жертвам; они вызывали панику на бирже и приводили в расстройство торговые дела; они портили репутацию Франции в глазах чужеземных держав – казалось бы, с любой точки зрения ослабляли страну. Но тем не менее повторялись снова и снова. Умные, добрые, великодушные люди запасали оружие, чтобы в назначенный час переворачивать на бок повозки и громоздить баррикады. Почему? Виктор Гюго объясняет:
«Есть мятеж и есть восстание; это проявление двух видов гнева: один — неправый, другой — правый. В демократических государствах, единственных, которые основаны на справедливости, иногда кучке людей удается захватить власть; тогда поднимается весь народ, и необходимость отстоять свое право может заставить его взяться за оружие. Во всех вопросах, вытекающих из державной власти коллектива, война целого против отдельной его части является восстанием, а нападение части на целое есть мятеж; в зависимости от того, кто занимает Тюильри, король или Конвент, нападение на Тюильри может быть справедливым или несправедливым. Восставайте, но только для того, чтобы расти! Укажите мне, куда вы идете. Восстание – это движение вперед. Всякое другое возмущение вредно. Всякий яростный шаг назад есть мятеж; движение вспять — это насилие над человеческим родом. Если восстание может быть, как сказал Лафайет, самым священным долгом, то мятеж может быть самым роковым, преступным покушением.
Порою восстание — это возрождение».
Кадр из фильма «Отверженные» 2013 года. |
|
|
|
|
|
первая
наверх