Когда–то надобно начинать. Шейте красное с красным, желтое с желтым, белое с белым. Так наверняка будет хорошо…

Мило Вандербек по прозвищу Русти-Рыжик, полевой хирург, низушек.

Медицина в игре подразделяется на немедленную, в основном применимую к ранениям и травмам, и обычное лечение болезней.

В отношении раненых и травмированных персонажи, не являющиеся магами, могут только перевязать рану или зафиксировать перелом, напоить водой. такое воздействие останавливает потерю хитов.

Любой игрок может сам перевязать после боя свои раны, если у него остался хотя бы 1 хит. При нуле хитов самостоятельная перевязка невозможна.

У ведьмака с собой в сумке может быть особый ведьмачий эликсир, восстанавливающий +3 хита, останавливающий кровотечение и предотвращающий потерю сознания, причем ведьмак может применить его сам, если у него остался хотя бы 1 хит.

Список магов, практиковавших как целители:

1. Марти Содергрен


2. Ассирэ вар Анагыд


3. Йенифер из Венгерберга

Лечение серьезных заболеваний отыгрывается индивидуально, в соответствии с вводными.

Из неоконченного медицинского трактата ”О всяких хворях и повреждениях телесных и всевозможных способах оных распознания и лечения” ученого краснолюда Бартоломея Фибоначчи.

Множество есть всяческих болезней, и многие из них можно вылечить. Иные лечат и кметы, а краснолюды, как известно, в том всегда были искусны чрезвычайно. К примеру, давно ведомо, что весьма полезны от всяких хворей нутра краснолюдские пилюли из торфа, черной плесени, чеснока и горькой соли. Прямо скажем, воняют они так, что хоть нос затыкай, и не всякий такое лекарство проглотить может, однако же средство верное. Понятно, не всякую болезнь может распознать и вылечить кмет или рудокоп.

Иные хвори лечат медики и всякие лекари. В наши времена неспокойные более всего они поднаторели лечить раны и переломы, потому как практикуются много – на войне самое дело лекарю раны и всякие сломанные руки и ноги лечить. В этом искусстве зело по всему северу славен низушек Мило Вандербек, хирург наиизвестнейший. Тако же лечат лекари дизентирию по методу мэтра Труазешиля из Гулеты и, бывает, тиф, хоть и не наверняка. Понятно, знают они множество всяких средств от болезней попроще, вроде простуд всевозможных и бессонницы, однако же с такими пустяками мало кто к лекарям ходит.

Наилучших лекарей готовит – право слово, как пирожки печет, один к одному, знаменитый Оксенфуртский университет, что в Редании. Оный же университет известен и научными изысканиями школяров по всяческим болезням и снадобьям. При университете и лечебница есть, и аптеки, и, что уж греха таить, многие жаки тем промышляют, что лекарства городским аптекарям продают втихую, оттого в Оксенфурте аптеки лучше, чем в городах прочих, шарлатанов меньше, и травится народ намного реже.

Известно, что хоть повитухи и не признаются за своих лекарской конгрегацией, однако многие из них в деле своем весьма искусны и лекарям не уступят.

Друиды, особливо северные, ковирского круга, тоже во врачевании сильны и умелы.

Более же всего знающи в лекарских всех искусствах чародеи. А среди них известна весьма Марти Содергрен, целительница превосходная и сердцем добрая. К тому же она с низушком Вандербеком нередко работает вместе, и тогда они воистину чудеса предивные творят. Под Содденом отличились оба, множество раненных от смерти лютой спасли, а с ними Иоля, послушница из храма Мелитэле элландерского и Шани, оксенфуртская выпускница. По другую же сторону Яруги лекарским искусством и умениями наследственную природу человеков и эльфов распознавать известна Ассирэ вар Анагыд, и к ее услугам сам император Эмгыр прибегает порой.

Сами чародеи, когда полный курс науки своей магической пройдут, уж не болеют, и оттого заразы никакой не боятся. А тако же и ведьмаки, кои все испытания прошли, иммунитет обретают полный. Не даром, однако, ибо многие из них становятся при этом бесплодны неизлечимо. Пока же не выучатся магик или магичка, бывает болеют они, и от двух болезней – от оспы и холеры – бывает, теряются способности к чародейству. Происходит сие нечасто, но все же случаи такие известны достоверно, к примеру, Клара Берлуц, что библиотекарем работает в Аретузе, холерой заболев, все способности к колдовству напрочь утратила.

Надобно особо еще сказать об элландерском храме Мелитэле. Жрицы Мелитэле по всему северу известны искусством врачевания, но именно в Элландере храм Мелитэле на том особую славу заслужил, а более всего оного храма настоятельница, преподобная Нэннеке, коя многих, если не всех, магиков в том превзошла изрядно. А еще сей храм, способом одним только жрицам ведомым, умудряется растить всяческие травы, грибы и водоросли даже, кои нужны для снадобий, и такие там лекарственные эликсиры и декокты делают, каких более нигде не сыскать.

Однако же, как ни искусны магики и жрецы, а есть две болезни, против которых и они средства верного не знают, разве что ведьмаком оборотиться.

Первая из них известна давно, чуть не с самого сотворения мира, и болели ей предки наши еще до того, как эльфы с кораблей их белых на Бремервворд повылезли. Болезнь сия – ликантропия. Передается она через кровь – ежели ликантроп, то бишь вервольф, а по-кметски – оборотень, кого укусит до крови, тот оборотнем станет. Но не всегда. Потому только и не стали мы все ликантропами, что исключительно кровь сама вервольфова заразна и только если с кровью здорового смешается в открытой ране, и то не во всякое время одинаково. Давно замечено было, что почти все от оборотня ликантропией заразившиеся, укушены были в полнолуние. И надобно, чтобы и у самого оборотня в пасти или на губах была какая-нито рана или ссадина, или язва. Потому особенно много заражается зимой, в мороз, от того, что у оборотней, как и у всех прочих, на ветру в мороз губы трескаются до крови. Говорят, иногда, даже если смешать кровь заразную с кровью здоровой, помогает прижигание раны огнем, кипящим маслом или каленым железом, но полной в том уверенности нет, ибо мало случаев проверить сие бывало.

А зараза оная больного заставляет волком оборачиваться, поначалу вовсе и не угадаешь, когда, а потом вервольфы, кто выживет, учатся по своей воле сие обращение делать. В месяц раз примерно верфольф звереет – в полнолуние же обычно, и мать родную загрызть готов. Иные, что духом сильны, могут порыву сему противостоять, но мало таких. Бывает, нападают оборотни на людей и с голоду, особливо зимой, но чаще все же проще им загрызть овцу али козу. Бывает, и не так уж редко, безумие от ликантропии – не всякий разум выдержать способен во зверя обращение многожды, и такие безумцы опасны весьма.

Другая же болезнь, от которой средства покуда не найдено “бичом Катрионы” называется или “красной смертью”. А пошла она от корабля. Не так давно в цинтрийский порт зашел корабль странный, парусник старый и очень грязный, вконец запущенная рухлядь, почти разваливающийся остов. “Катриона”, такая надпись на носу оного парусника была. А с него, говорят, слез один лишь полудохлый кот. А не то крыса. Точно-то никто и не знал. Известно доподлинно, что весь экипаж той “Катрионы” перемер еще в море, а в Цинтру его таможенники привели на буксире. И от него пошло поветрие моровое, бубонами кровавыми на телах вздувающееся. И народу от него померло в Цинтре, Вердэне и Мариборе как ни от какой другой болезни. И хоть многие лечить сию напасть пытались, ни у кого не вышло. Сама пришла та зараза, сама затихла, а как, почему – неведомо.