 |
|
|
Кстати о короле
/
hold_gold
|
|
|
|
09.05.14
06:58 |
Кстати о короле
 Густав Брион. Король, рисующий грушу
Иллюстрация к «Отверженным» В.Гюго, 1863
Смысл этого эпизода не вполне понятен, если читатель не знает, что в 1831 году журналист и карикатурист Шарль Филиппон, судимый за непочтительное изображение короля в одной из своих карикатур, решил наглядно показать, как легко превратить самый невинный рисунок в такой, в котором власти усмотрят крамолу. Филиппон набросал четыре изображения груши: первая была очень похожа на лицо Луи-Филиппа, последняя почти ничем не отличалась от обычной груши. Карикатура с четырьмя грушами немедленно приобрела широкую известность, и образ «короля-груши» надолго связался в сознании французов с фигурой Луи-Филиппа.
 Карикатура на короля Луи-Филиппа
Худ. О. Домье по рисунку Ш. Филиппона, 1831
Тем более что все французы знали, кто именно сидит у них на троне, – а значит, ваши персонажи тоже не могли этого не знать.
Итак, Луи-Филипп I. У этого человека была богатая и неоднозначная биография.
Его отец, герцог Филипп Орлеанский, во время Великой французской революции поддерживал республиканцев; под именем Филиппа Эгалите [Филипп Равенство] он был избран в Конвент, голосовал за смерть своего кузена короля Людовика XVI, а чуть позже (в том же 1793 году) сам погиб под ножом гильотины. Луи-Филипп, унаследовавший титул герцога Орлеанского, в юности разделял революционные убеждения отца, состоял в клубе якобинцев, сражался в рядах республиканской армии, но затем эмигрировал и провел два десятка лет в изгнании.
За границей он жил своим трудом, давал уроки математики и географии; порой очень нуждался. При Реставрации Луи-Филипп вернулся во Францию. Герцог и герцогиня Орлеанские были неизменными гостями всех приемов, устраиваемых представителями старшей ветви Бурбонов, однако сами вели жизнь более открытую и независимую, чем их коронованные родственники. В их дворце в Пале-Руаяле собиралось общество самое разнообразное: аристократы и буржуа, иностранные путешественники и дипломаты, депутаты и министры, журналисты и ученые. Такая политика была французам в новинку, и многие представители высшего общества осуждали короля за «неразборчивость в связях».
Все это привело к тому, что после Июльской революции 1830 года палата депутатов предложила именно Луи-Филиппу стать во главе государства. В непростые дни сразу после свержения короля Карла X кандидатура герцога Луи-Филиппа Орлеанского казалась самой подходящей: революционное прошлое, либеральные убеждения, добропорядочность и притом принадлежность к старинной королевской династии.
Он взошел на престол и вместо титула короля Франции и Наварры, как его предшественники, стал именоваться просто «королем французов».
 Портрет короля Луи-Филиппа
Худ. Ф.К. Винтергальтер, 1841
Трон Луи-Филиппа был не слишком прочен. То и дело вспыхивали уличные бунты – их жестоко подавляли, что кстати тоже не добавляло королю популярности. Пытаясь проводить политику «золотой середины», компромисса, учитывающую требования разных партий, правительство Луи-Филиппа, как водится, делало все партии равно недовольными. Королю угрожали и революционеры, протестующие против самого принципа монархии, и легитимисты, приверженцы монархии Бурбонов, считающие, что он занял престол незаконно и потому является узурпатором. За те восемнадцать лет, что Луи-Филипп находился у власти, на его жизнь неоднократно покушались; бытовала даже горькая шутка о короле как единствен¬ной дичи, охота на которую открыта круглый год. Недостатка в желающих испробовать свои силы не наблюдалось.
Над королем смеялись, уличая его в скупости и мещанстве – при Июльской монархии существенно сократился придворный штат, а повседневный быт королевской семьи разочаровывал всех, кто ждал от монарха пышности и помпезности. Русский путешественник В. М. Строев, побывав в Пале-Руаяле, в тех комнатах, которые занимал Луи-Филипп до того, как стать королем и переехать во дворец Тюильри, свидетельствует, что «Они убраны по-старинному, как дворец в Кускове, ничуть не лучше и не великолепнее».
Зато Луи-Филипп восстановил дворец в Версале, потратив на это более 20 миллионов франков – но вместо того, чтобы сделать дворец своей личной резиденцией, превратил его в открытый для публики военный и исторический музей. Зато он был видным меценатом, дававшим работу художникам, скульпторам и архитекторам. Зато королевская семья активно занималась благотворительностью – в частности, сестра Луи-Филиппа госпожа Аделаида во время эпидемии холеры 1832 года раздала нуждающимся более 500 000 франков, и она же покровительствовала приютам для сирот и основала школу взаимного обучения.
Известно, что он ходатайствовал о помиловании тех, кто покушался на его жизнь.
Виктор Гюго пишет о короле так: «Отделите Луи-Филиппа от его королевского сана, он останется человеком. И человеком добрым. А для нас, знающих, что в истории доброта - редкая жемчужина, тот, кто добр, едва ли не стоит выше того, кто велик».
На нашей игре мы с этим не спорим. Мы только спрашиваем: достаточно ли доброты, порядочности и честности для того, чтобы быть действительно хорошим правителем? И ответа на этот вопрос мы сознательно не даем. Решайте сами. |
|
|
|
|
|
первая
наверх