После того, как, говоря словами Императора, «тетушка пришла и испортила нам всем праздник», Картажья стал еще более невменяемым – если, конечно, это вообще было бы возможно. Он был вздорен, груб, неуравновешен, а его слова все меньше и меньше напоминали связную центаврианскую речь, и все больше и больше – рев голодного Накалинского Пожирателя. Император жаждал крови – Вольду это было понятно. А еще он откровенно скучал без своего «Теневого Кабинета» - тех, кого он называл «мои друзья» и без советов которых не принимал ни одно, мало-мальски серьезное решение…

Впрочем, если верить слухам (а Вольдо верил), то Императорский Теневой Кабинет слыл как сборище самых безголовых тупиц Республики. Но мнения Вольда никто не спрашивал, поэтому наш бравый гвардеец с традиционно вложенным бюллетенем под шлемом, браво вышагивал рядом с Императором в местное питейное заведение – Зокало.

Каждый раз, когда Вольдо спускался полутемными ступенями вниз (а учитывая болезненную тягу Императора к этому месту спускаться сюда гвардейцу приходилось довольно часто) – он весь внутренне напрягался. И не от ощущения опасности, нет – это место было не более опасным, чем большинство злачных мест, куда так любил совать свой нос Император. Нет, это место пестрело таким огромным количеством чудес и странностей, которое за всю свою жизнь Вольдо ни разу не встречал.

Вот за столиком сидит странный землянин в черной форме. Та же скука и тоска во внешнем покрое, никаких украшений - только золотистый значок тускло блестит на лацкане. Глаза у этого господина злые и резкие – Вольдо интуитивно ощущал, что не хотел бы быть врагом ни этому человеку, ни ему подобными.

Невдалеке приютилась торговка с занимательным набором всякой разности. Больше всего гвардейцу понравились серебристо-серые головные уборы, как будто изготовленные из тончайшего металла. Будь он в увольнительном, обязательно бы купил себе парочку. Но Император летел вперед, к заветной барной стойке, и времени осмотреться у Вольда не было.

Здесь, в окружении всяко-разных бокальчиков и бутылочек, как древний дух, исполняющий желания, сидел владелец этого заведения. Землянин, чье умение передать богатый внутренний мир через правильно подобранную одежду и аксессуары Вольдо сразу же оценил. Хозяин Зокало был тем, кого центавриане называют «хитрый, как Лондо». И неспроста – этот землянин был дружелюбен и приветлив, но свою выгоду не забывал. Вольдо до сих пор не понимал, как ему удалось выманить у Императора его любимое кольцо, ранее принадлежавшее Премьер-Министру Малаккаии. По слухам, это кольцо оказалось у Лорда Рифы после некой игры в загадки – Премьер-Министр не смог правильно ответить на вопрос «Кто будет следующим Императором?»

Но пока Вольдо наслаждался воспоминаниями о традициях родного дома, ситуация в Зокало резко изменилась. Воздух наполнился зловонием, во рту появился привкус испорченного джапоти, три недели пролежавшего где-то в уборной. Конечно же – в зал вошли (ну хоть не вползли на четвереньках, противно чавкая – и на том спасибо) нарны.

Тот, который посолиднее, звался Г’Кар и считался чем-то вроде представителя своего народа. Для Вольда все эти нарны были на одно лицо, но имя Г’Кара он слышал неоднократно, и теперь с интересом рассматривал посла, попутно отмечая справедливость Вселенной, наградившей этих отвратительных тварей такой мерзкой внешностью.

Рядом с послом был еще один нарн, но Вольдо даже не присматривался к нему – один охранник против четырех гвардейцев Императора представлял опасность разве что для чистоты воздуха. Но Император достал и приложил к носу свой белоснежный шелковый платок, пропитанный ароматными маслами – и, как по команде, точно такие же платки достали все четверо гвардейцев. Так что даже эта мнимая опасность была устранена.

Нарны начали грубить, Император остроумно и искрометно поставил их на место (так, в крайнем случае, пересказывали эту сцену на родине) – и начался разговор. Вольдо не сильно помнил смысл этого обмена любезностями, он был слишком занят, созерцая еще одного появившегося участника этой дискуссии – легендарного Лондо из Дома Моллари.

Когда-то просто Посол Центаврианской Республики на станции Вавилон-Пять, а теперь – Ордена Величайшей и Значимой Императорской Звезды с Бриллиантами, Мечам, Щитами, Орлами и Цветами Посол Центаврианской Республики на станции Вавилон-Пять, Лондо был и оставался самым хитрым, скользким и незаменимым дипломатом Центавра. О нем ходили слухи, нет – даже целые легенды. Его гребень, убеленный сединой, гордо возвышался над тем, что в узких кругах именовали «вместилище всех наших бед, и всех наших надежд» - над его гордой головой. Многие хотели бы видеть эту голову на Центавра Прайм – желательно, оставив тело на Вавилоне. Но Лондо продолжал жить всем назло и себе в радость.

Впрочем, в данную минуту лицо Лондо выражало отнюдь не радость. Вольдо мог бы поклясться, что на мгновение в глазах посла промелькнул даже какой-то намек на ненависть к Светлейшему Императору. Но, видимо, освещение сыграло злую шутку – подобный блеск гвардеец видел уже и раньше, особенно когда во время Красной Тревоги Картажья, вопреки безопасности, покинул свою комнату на минуту раньше, чем тревога была отменена. Тогда глаза Лондо тоже блестели как-то так… мммм… неправильно.

Сейчас, впрочем, Лондо был весь внимания – как и все в Зокало. Император что-то там кому-то там грозил, потом нервно комкал платок в руках, потом вдруг резко выпрямился и заявил, что, мол, Боги, и все такое… Вольдо не до конца понял, что там наплел его дражайший правитель, но судя по тому, какой переполох вызвали его слова – заявление было вполне в духе Императора Картажья.

А потом началась беготня. Кто-то куда-то тащил свечи, кто-то требовал церемониальных нарядов, кто-то поминал всех Богов сразу и по отдельности. У Лондо был такой вид, как будто из неоткуда в стене появился портал, и из него вылезли, щелкая зубами, все трое: Тимофф, Дэгеар и Мариэль. Император же, напротив, как-то сразу приосанился, притих – и, видно, принимал какие-то уж совсем необратимые для Центавра решения. Начали готовить Императорский Крейсер, потом кто-то шепнул, что, мол, Император лично сам возглавит Поход против Нарнов.

А еще через мгновение все возможные послы, представители, уполномоченные и прочие, к делу не относящиеся существа, столпились в доках с такими выражением непередаваемого ожидания на лице, как будто сама Лии лично согласилась совокупится со всеми оставшимися сорока девятью богами перед ними просто в эту же самую минуту.

Появился Император, как всегда – при параде. Брезгливым жестом остановил всех четырех гвардейцев и заявил, что полетит один. Совсем один. Это полностью нарушало все мыслимые дипломатические и церемониальные протоколы, но, честно говоря, от Императора можно было ожидать чего угодны. Потом вдруг, как будто что-то вспомнив, Император повернулся к Вольду, и, подозвав его к себе, сказал:

- Ты полетишь со мной! Кто-то же должен присутствовать при том, как Я Стану Богом, чтобы потом передать потомкам. Так что – в Путь! Я верну мой народ к звездам!

«Твоя карьера стремительно пошла вверх!» – с завистью прошептал кто-то из императорской свиты. Раздались вздохи и жиденькие аплодисменты. А Вольдо, стараясь выглядеть серьезным и вполне достойным своей высокой миссии Божественного Имперского Летописца, шел к кораблю и думал:

«Уволюсь. Вот как только вернемся на станцию – сразу уволюсь!»

Станция «Вавилон-Пять» медленно и неотвратимо пошла на свой очередной виток…