 |
|
|
ОБВМ пекаря
/
ave_roma
|
|
|
|
06.07.15
19:17 |
ОБВМ пекаря
ОБВМ пекаря до фильтрации представлял собой лытдыбр по трем игровым дням с таким большим количеством букв, которое вряд ли кто-то станет читать. Из этого я решил оставить толькоЯ, Луций Цезетий, именуемый также Флавом. Кажется, Цезетии всегда занимались хлебом. Мой отец Авл говорил: «Не хочешь убить – не бери оружия. Взял оружие – убивай». А еще как-то он сказал мне: «Если ты начинаешь врать другим, не заметишь, как начнешь врать себе. Если ты начнешь врать себе, ты не заметишь, как от тебя отвернутся боги». После этого он взял кинжал и ушел голосовать за закон Сульпиция. В тот день я стал патерфамилиасом. Мне было 13. Именно тогда за моими плечами оказались два Корнелия: Цинна справа и Сулла слева.
Жена моя, Теренция, как мне тебя не хватает сейчас! Помню, как ты впервые зашла в мою лавку. Я сказал тогда: «При тебе тесто тотчас же поднимается». А ты засмеялась: «Кажется, не только тесто». Через месяц я взял тебя под руку. А через год у нас родился маленький Авл. Потом я ушел с Помпеем на пиратов и в восточную Иберию. Поставкам зерна из-за моря больше ничего не мешало, я заключил несколько хороших сделок. А потом я вернулся, и через месяц тебя не стало.
Когда сын подрос настолько, чтобы управлять лавкой, я снова записался в легион. Уже к Цезарю. В первом же бою, возле Роны, молодой центурион невпопад свистнул смену рядов. Я прикрывал отход товарищей. Здоровенный галл из гельветов развалил мне щит и прорезал брюхо.
Боги спасли меня, и уже через год я примкнул к новому VIII легиону в качестве иммуна. В мои задачи входило пополнять войско галлами. И отбирать хлеб у тех, кто отказался вступать в легион. Мне пришлось учить имена галльских богов и (что хуже) полководцев. Мне удалось привезти хлеб даже под Алезию, улепетывая от кого-то из братьев Венцингеторикса.
Донндабан из кеноманов был учеником филида (у галлов это что-то среднее между поэтом и юристом). Он выкупил своей жизнью учителя, которого я взял в плен, когда он читал стихи (призывающие к объединению в борьбе против нас) в одной деревень. Донн знал все галльские наречия, наш язык и даже греческий. Он стал моим верным писцом и телохранителем. Мог бы стать сыном и другом. Мог бы.
После войны я, немного задержавшись в Италии, вернулся в Город. Началось странное. Коллекционирование должностей, замена квесторов и эдилов своими людьми, личная преданность Цезарю как главный критерий карьеры. Стало все труднее договариваться, стало все труднее вести дела. Так мне пришлось выдвигаться в трибуны. Со мной на выборы пошел Маний Эпидий Марул, виноторговец, старый хитрый лис, тоже из VIII.
Белая лента диадемы Рекса в венке статуи Цезаря стала последней каплей. Мы с Марулом приказали ее срезать. Когда нас позвал Цезарь и приказал объясниться, я сплюнул ему в лицо только одно слово: «Рекс». Он ответил: «Рекс – это просто слово. Я не Рекс, я Цезарь». К чему это было сказано, я понял только когда его обожествили.
Год я был в Италии у родственников. Со мной остались только сын и верный мой Донн. Зная любовь Цезаря к деньгам, я думал, что мне не видать моей лавки как своих ушей. Ошибся.
Случилась неприятность. Сын, увидев где-то репетицию гистрионов, заявил мне, что он уйдет к гистрионам. В гневе на сына я продиктовал Донну завещание, в котором все мое имущество в случае смерти доставалось ему, Донну, и он получал имя Дона Цезетия Флава. Донн дописал завещание, опечатал его и убрал в ларец. Отпросился из дома. Утром мне сказали, что он принес себя в жертву у большого дуба на окраине. Я думал, что знаю о галлах все., которая позволяет понять мотивацию Цезетия,
Я ехал играть в честного политика. То есть квест состоял в том, чтобы никому ни разу не соврать и ни разу не нарушить обязательств. Квест пройден. Выводы: честных политиков боятся, нейтральных политиков не понимают. Даже Цинна, которому я был лоялен чуть более, чем полностью, как-то спросил, ты, мол, за большевиков аль за коммунистов. Все явные сторонники «партий» считали меня чужаком. И вот этот вот нейтралитет довольно сильно мешал в продвижении по карьерным лестницам, а репутация «правильного» (а вот «правильным» персонаж как раз не был, не бывает «правильных» фуражиров-снабженцев) мешала пилить бюджеты. В результате Цезетий стал претором только к концу игры, накопив при этом стойкое отвращение к людям.
Линия собственной женитьбы не зашла отчасти по причине персонажного ОБВМ, отчасти из-за великих белых советов и банальной усталости игрока.
Линия с кельтской общиной прошла до логического многоточия. Невнятность большинства квиритов бесила настолько, что кельты стали Цезетию симпатичнее большинства квиритов. К концу 2 дня игры Цезетию захотелось красивой смерти, и он задумал восстание рабов. Однако пойти к друиду в Сатурналии и договориться помешал здоровый крепкий сон. Игроцкий организм, измотанный учебным годом, взял свое у Цезетия.
Линия с сыновней влюбленностью. По одному из требований отца возлюбленной сын должен был стать патрицием, поэтому его пришлось отдать под руку Эмилия Лепида Павла. В итоге, к концу игры персонаж под 60 лет, не женат, единственный сын ушел в другую семью, верный раб, с которым он провел 12 лет жизни, покончил с собой. Одинокий старик, которому не осталось ничего, кроме республики. В результате тема одинокой старости крепко зашла по ОБВМу и повлияла на отношение к родителям.
Вторая польза - для себя дал годное определение республики: «Res publica - это такое политическое устройство, при котором каждый может реализовать свой интерес, не мешая при этом другим». Для преподавания сойдетJ
Торговля хлебом появилась, когда не поехала жена, и отвалилась торговля цветами. Не заехало 2 человека на роль раба подряд, так появилась история о самоубившемся Донне. В результате мне нужно было как-то соблюсти баланс между пекарем и политиком. Баланс был в сторону политика, но, например, необходимость вставать на 2 часа раньше остальных не позволила мне играть в ночное время. Сильно выручил игровой сын, заехавший поздно вечером 1 дня игры.
Фрументации, помимо того, что были личной экономической моделью, могли сыграть как средство пиара нобилей (чем воспользовались Нерон и отчасти Скарп) и как способ распила бюджета, но у Скарпа не было такой возможности, а Павел Юлий Лепид и Авл Вомиций побоялись.,
Что было хорошо?
Экономика. Кризис недостатка денег был отлично смоделирован. Предприятия, торгующие реально нужным товаром/услугами, с неплохо продуманными схемами зарабатывания/траты денег. Кстати, то обстоятельство, что на конец игры был в немалых плюсах по деньгам даже без попила, как бы намекает на то, что средний класс, если его не доить, начинает борзеть становится опорой республиканской формы правления.
Политика. Когда адекватные люди (вообще, пожизневые юристы вытаскивали на себе «недовгруз» игроков в правила Сената, собраний, суда, юриспруденцию) занимали ключевые позиции и начинали соблюдать правила и требовать их соблюдения, это почти вытащило игру из мелкой вдрочки про законы однократного действия, типа отрубания Бруту головы через задницу, многочасовых народных собраний и т.п. Черный и белый пиар, подкуп избирателей, шантаж, «кто твоя крыша» и «с какого ты раёна», убийства и вот это вот все получилось хорошо. То, что мелкая вдрочка и недовгруз по ОЧЕНЬ ПРОСТЫМ правилам были – претензия к игрокам, а не к мастерам.
Рабы – не только ценный мех, но и три-четыре кинжала на твоей стороне. Очень хорошая идея с этническими особенностями и культурными конфликтами, которые добавили замесу не только во внутрирабское пространство, но и в общее. Цезетий, как основательно зараженный галльским влиянием квирит, подтверждает.
Библиотека сделала город настоящим. Понятно, что это был наш Рим с табулой и лупами, но именно сам факт присутствия библиотеки делал город более объемным.
Что было плохо? То, что считаю мастерскими минусами, говорил уже мастерам. Про недовгруз игроков тоже поныл. Осталось сказать пару ласковых про то, что народ выкидывал аэрозоли и газовые баллоны с остальным мусором. и Спасибы пожизневые:
Мастерам – за то, что все было.
Кейтаро, орден за строяк (особенно за стол), второй орден за мытье сковородок, медаль за довоз первого рюкзака.
Кайт Ши, за строяк
Отдельное спасибо за сигареты Борисычу, а также остальным, у кого стрелял.
Саныч, Данил, за шашлык и речи единственного греческого раба-нефилософа
Тигра, Лис, а также дочь фламина Януса, не знаю твоего имени, за пение.
Всем, кто помогал и не мешал.
Спасибы игровые:
Всем-всем-всем женщинам – за красоту и милосердие. Отдельное спасибо за оргию в честь Марции.
Ниобе, Ворене – за еду и гостеприимство.
Пизону, Эмилию Лепиду Павлу, Непоту, Марулу, Цинне, Друзу Клавдиану, Гаю Ворену – за gravitas
Марулу – за то, что разбавлял вино не как в кабаке, а по-ветерански
Эмилию Лепиду Павлу – за историю семьи.
Септимию – за гадание по Марциалу и гениальный законопроект о тоге, который честно спер Нерон на мистерии Юпитера.
Марку Антонию – за разрыв шаблона Марка Антония
Нерону – за гениальность
Цицерону - за эмоции
Сыну Сервия Корнелия – за шышки
Квинту Туллию Цицерону-младшему – за великое комбинаторство
Титу Помпонию Аттику – за троллинг 80 уровня
Корнелию Спинтеру – за то, что умудрился выбесить меня сильнее Аттика и подарил мне игру в разницу между поколениями.
Марции – за чудную опасную улыбку, восточные зерна и восточные слабости
Муцию – за дрова и за выигранные 15 сестерциев на мистерии Цезаря
Скарпу – первый раз видел, как мертвые плачут после моих слов
Меркулу Дидию и Цедицию Тавру – за поединки
Софоклу – за поединок с Тавром
Сыну Авлу – за то, что отвлек меня от политики.
Пуло, ДЕЦИМАЦИЯ!!!
Оппии, Ясмин, Лидию – за огонь.
203 – за друидский эликсир
Железным – за термы (хоть я и не успел ими воспользоваться).
Всем чотким квиритам – за чоткость.
Кельтам – за еще большую чоткость.
Всем кого забыл или кто играл не со мной– за игру.Было круто. Ave Roma, Ave Caesar, Ave Res Publica!!! |
|
|
|
|
|
первая
наверх